Обоснование. Неотделимость функционирования психики от внутренних и внешних контекстуальных процессов приводит к необходимости признания факта множественности контекстов и их всестороннего изучения [1]. В частности, ни один перцептивный или мнемический акт не происходит изолированно, следовательно, неизбежным оказывается влияние различных контекстов на протекание этих процессов. Допущение о влиянии контекста на мнемическую продуктивность формирует линию исследований контекстно-зависимой памяти. Э. Тульвингом был предложен принцип специфичности кодирования [2], согласно которому кодирование и сохранение информации в памяти имеет связь с ситуацией запоминания, следовательно, сходство контекстуальных условий при кодировании и извлечении материала способствует повышению мнемической продуктивности [3].
В связи с неоднозначностью экспериментальных данных, рассматривающих феномен контекстно-зависимого узнавания [4], в особенности вербальных стимулов, а также относительно малой изученности влияния фактора контекста на непроизвольную память, нами была сформулирована цель исследования: выявить эффекты контекстно-зависимого узнавания при непроизвольном запоминании вербальной информации.
Методы. В выборку исследования вошли 58 испытуемых (37 женщин, 21 мужчина) в возрастном диапазоне от 17 до 36 лет. Участники эксперимента были случайно и равномерно распределены на две группы. Для проведения процедуры была разработана компьютерная программа, позволяющая задавать местоположение, последовательность и время предъявления стимульных элементов, а также фиксировать выборы испытуемых, скорость их реакции и степень уверенности в ответе. Процедура проходила в два этапа. Стимульный материал каждого этапа состоял из 152 часто встречающихся существительных с денотативным значением (заяц, дрова, провод и пр.). Половина из них имела в составе опознавательный признак (буква «а»). 32 «релевантных» слова (16 из них с «а»), показанные на первом этапе, впоследствии предъявлялись на втором этапе, остальные, «иррелевантые» слова, заменялись. Стимулы демонстрировались последовательно в псевдослучайном порядке в одной из частей экрана, который был вертикально разделен на две равные части, левая оранжевого, правая желтого цвета. Первые и заключительные 22 стимула в целях минимизации эффекта края всегда были иррелевантными. На первом этапе испытуемым было необходимо реагировать нажатием клавиши «Enter» при предъявлении слов с опознавательным признаком. После окончания первого этапа через 120 ± 10 секунд начинался второй, где ЛК (порядок предъявления, локализация слов и их расположение относительно фона) оставался неизменным (ЭГ1) либо изменялся (ЭГ2). На втором этапе необходимо было как можно быстрее реагировать на релевантные слова нажатием клавиши «Enter», показатели точности ответов, времени реакции и степень уверенности в ответе по шкале от –2 до +2 программно фиксировались. Для обработки данных использовались: t — критерий Стьюдента, χ²-тест.
Результаты. Воспроизведение локального контекста при узнавании непроизвольно усвоенных стимулов не связано с увеличением количества правильных выборов, но влияет на показатель уверенности в ответах (t — критерий Стьюдента, р ≤ 0,000), общее количество выборов (критерий χ2, р < 0.001) и ускоряет время реакции для правильных выборов слов с опознавательным признаком (t — критерий Стьюдента, р ≤ 0,046). Выявлены и другие значимые различия при узнавании стимулов с опознавательным признаком, они проявились в более высоких показателях средней уверенности в ответах в целом (t — критерий Стьюдента, р ≤ 0,000). Испытуемые в обеих группах демонстрировали значимо большую уверенность в отношении всех слов, содержащих опознавательный признак и чаще реагировали на них (критерий χ2, р < 0.001).
Выводы. Основываясь на результатах исследования, можно заключить, что эффективность узнавания непроизвольно усвоенной информации оказывается специфична контексту ее воспроизведения. В то же время наличие опознавательного признака также оказывает влияние на особенности протекания мнемической деятельности.