Обоснование. Симадзаки Тосон (1872–1943) — представитель японского реалистического романа начала XX века, который внес большой вклад в развитие натурализма (утилитарно-реалистического направления в литературе) в Японии. В подарившем ему известность романе «Нарушенный завет» (яп. 破戒, 1906) с помощью образа главного героя автор раскрывает сразу несколько «язв» постмэйдзинской Японии, что позволяет не только раскрыть специфику японского реализма, но и говорить о типе национального героя.

Цель — исследовать специфику героя в романе Симадзаки Тосона «Нарушенный завет».

Методы. Были применены культурно-исторический, историко-типологический, сравнительно-исторический, структуралистский методы.

Результаты. Со свойственной реализму тенденцией изображать насущные социальные проблемы Тосон в лице протагониста Усимацу Сэгавы раскрывает две язвы общества того времени: дискриминация «отверженных», буракуминов, противоречащая указу об уравнении всех жителей страны в статусе и правах; осознание молодой мелкобуржуазной интеллигенции, сконцентрированной в рядах сельских педагогов, несправедливости нового общественного строя, призрачности идеи равенства и свободного продвижения в сферах науки и искусств. Усимацу находится в пороговом состоянии: ему приходит известие о смерти отца, завещавшего сыну хранить тайну происхождения до конца дней. «Завет/заповедь» — элемент поэтики названия, намеренно используемый Тосоном для придания мифологического значения сюжету. Тайна угнетает героя — это Дамоклов меч над головой юноши. Раскрытие тайны происходит после смерти «духовного» отца, двойника Усимацу — Иноко-сэнсэя. Тайну с помощью так называемой «психологической фантастики» [4] раскрывают коллеги Усимацу — его увольняют, но перед этим он прилюдно «нарушает завет». Усимацу, избрав путь бунта против обстоятельств, отправляется на Запад, тем самым совершая гражданскую смерть и снимая с себя статус вечного изгоя. Усимацу обладает сначала пассивно-страдательной, а затем и активно-боевой (идеологически-языковой) инициативой противостоять сложившимся обстоятельствам [6, с. 249–252]. Усимацу — тип смешанный: он обобщенный образ разочарованных в революции Мэйдзи молодых интеллигентов (за два десятилетия они пережили кризис буддийско-конфуцианского мировоззрения и кризис новой веры в демократию, в возможность свободы личности в бюрократическом обществе); как парий, он страдает от того, что в новом обществе по-прежнему жива средневековая необоснованная наследственная дискриминация касты буракуминов. Усимацу выстроил себе дорогу вверх, но быт в качестве учителя начальных классов в провинциальном городке, как и быт многих молодых людей, стремящихся в науку, а попадающих в педагогическую рутину (сам Тосон семь лет работал преподавателем в одной из сельских школ), едва ли назовешь «интеллигентским, привилегированным и перспективным». Подобная безнадежность судьбы юного провинциального учителя детально описана в повести коллеги-натуралиста, Таямы Катая, «Сельский учитель».

Выводы. В данном случае «социально-исторический тип» буракумина и «социальный тип» молодого провинциального учителя без перспектив конвертируются одновременно в особые (японские) литературные типы «лишнего человека» и «маленького человека» [6, с. 255–257]. Мы не можем утверждать тотальное сходство европейского литературного типа с японским — лишь заимствуем некоторые характерные признаки (низкий социальный статус, ощущение несправедливости, отчуждение и отсутствие возможности самореализации) и название типа [3, 7] для выдвижения нового, национального типа героя. Усимацу, и как юный сельский учитель с высокими идеалами, и как буракумин с амбициями — «маленький лишний человек», либо же «лишний маленький человек». В сочетании черт обоих этих литературных типов через призму исключительно японских проблем «среды» эпохи Мэйдзи мы видим специфику героя романа Симадзаки Тосона «Нарушенный завет».