Обоснование. На фоне протестов Black Lives Matter в 2020 г. споры об исторической памяти захлестнули США. Эти дебаты коснулись и периода Гражданской войны. На фоне массовых протестов чернокожих особенно остро встала проблема роли рабства в Гражданской войне и его места в истории конфликта. Тот образ рабства, который был сформирован на Юге США еще в конце XIX в., продолжает влиять на представления современных американцев о роли этого института в те времена. История происхождения этого образа может помочь понять мотивацию тех, кто сносит памятники и требует ревизии истории.

Цель — выявление места рабства в исторической памяти Юга США во второй половине XIX — начале XX в.

Методы. Методологической основой данного исследования является теория исторической памяти, согласно которой память — это способ конструирования людьми своего прошлого и репрезентация его через медиа памяти — книги, фильмы, монументы, церемонии и т. д. [1].

Результаты. К концу Гражданской войны у южан, сторонников Конфедерации, сложилась скверная репутация изменников-рабовладельцев, пытавшихся в ходе войны развалить страну. Самым «больным» местом в подобном нарративе являлась тема рабства. Это касалось как сущности этого института, так и его роли в начале конфликта.

Южане понимали, что если они не смогут исключить рабство из истории своего восстания, то они будут навечно опозорены в глазах потомков, они проиграют «войну идей», к которой в 1866 г. призывали бывшие конфедераты [2]. По этой причине они стали использовать доктрину «прав штатов» в качестве главной предпосылки начала конфликта. Конфедераты воевали не за сохранение рабства, а за сохранение принципов конституционной свободы [3].

Значительное место в южном восприятии конфликта занимал образ довоенного рабства, которое представлялось благом как для хозяина, так и для раба. Утверждалось, что рабство «делало его [раба] в целом самым ярким образцом жизнерадостности и довольства в мире» [2]. В этом нарративе играл важную роль образ «верного раба». Так, с середины 1890-х до конца 1930 г. в журнале «Ветеран Конфедерации» публиковались сотни воспоминаний о верных рабах, часто написанных бывшими хозяевами [4]. Данные образы перекочевали и в кино, самые яркие примеры — это танцующие от счастья рабы из «Рождения нации» (1915) и персонаж «мамочки» — популярный образ чернокожей женщины, ухаживающей за детьми своих господ, — из «Унесенных ветром» (1939). Южное рабовладельческое общество виделось идеалом, местом, где жили «благородные люди … подобных которым мы больше не увидим» [5].

Выводы. Таким образом, южане, формируя свою версию истории Гражданской войны, преследовали две цели: свести на нет роль рабства в начале войны и одновременно представить этот институт как высшую ценность, как социальный строй, при котором процветали белая и негроидная расы.