Обоснование. Литература русского порубежья, формирующаяся в период крупных мировоззренческих сдвигов, не могла не впитать в себя ощущение неотвратимо надвигающейся новой жизни. Именно в этот период одной из наиболее актуальных проблем оказывается проблема кризиса дома, домашнего. Еще одним актуальным смыслом в литературе рубежа веков становится осознание ценностной составляющей «жизни» как пройденного пути. Чувствуя приближение апокалипсиса, художники слова следуют знакомой им культурной модели — пишут «Евангелия», в которых стремятся проследить всю жизнь человека и найти ответы на прóклятые вопросы. Данное исследование посвящено «Евангелию» Е.Н. Чирикова — тетралогии «Жизнь Тарханова», в которой ключом к поиску ответов на проклятые вопросы времени художник выбирает «дом» как место, которое позволяет в последний раз собрать весь мир и увидеть в этом мире своего героя.

Цель — рассмотреть особенности функционирования мифологемы «дом» в тетралогии Е.Н. Чирикова «Жизнь Тарханова».

Методы. В исследовании вводится последовательное описание появления «домов» в массиве текста. Такая методика последовательно-системного описания материала позволила, с одной стороны, выстроить «систему домов» в тексте и на ее основе построить представление о заданном Е.Н. Чириковым сверхсюжете «поиска дома», а, с другой стороны, помогла отразить общий принцип построения сюжета в тетралогии «Жизнь Тарханова», который организуется по логике встречи с миром, удивления от появления каждого нового дома и поиска в нем себя героем — Геннадием Тархановым.

Результаты. В тетралогии представлены такие волжские города, как Казань, Симбирск, Самара, Ставрополь. В рамках данного исследования будет рассмотрен один из «домов» — ставропольский. Ставропольская часть реализует инвертированный сюжет «Обломовки» как идеального пространства дворянской культуры: задавая в качестве центральных локусы усадьбы и сада, Е.Н. Чириков последовательно иллюстрирует их распад на всех уровнях построения текста — от материального до метафизического. Более того, организация усадебного и садового пространств строится по принципу антиномий — локусов, семантически и эстетически отрицающих смыслы друг друга.

Таким образом, во-первых, в ставропольской части Геннадий Тарханов осознает, что домашнее пространство вызывает у него ощущение несвободы, духовные страдания и тяжелые воспоминания о прошлом, а во-вторых, ставропольская часть выступает абсолютным накалом проблемы идентичности на рубеже веков: человек Е.Н. Чирикова, стоящий на рубеже двух мирозданий, не просто теряет понятие о родном доме, но расценивает «дом» как нечто уничтожающее изнутри. Герой Е.Н. Чирикова не просто потерял связь с чувством родовой принадлежности, но чувствует горькое одиночество, разрывающее внутренний мир человека на множество частей.

Выводы. Мифопоэтика «дома» в тетралогии Е.Н. Чирикова «Жизнь Тарханова» реализует две противонаправленные тенденции: с одной стороны, изначально недомашнее, общественное пространство обрастает индивидуальными смыслами, включаясь тем самым в систему «домов». С другой стороны, под сомнение ставится статус «домашности» и уютности наиболее индивидуальных и закрытых для мира пространств — усадьбы и отчего дома. В связи со сказанным отметим, что «дом» в мифопоэтике Е.Н. Чирикова «Жизнь Тарханова» выступает не столько как физическое пространство, сколько как внутренний, духовный локус или, лучше сказать, способ видения мира, «дом души».

Рассмотренный материал позволяет констатировать, что ставропольское имение в тетралогии не реализует себя как по-настоящему «домашнее» и интимное пространство, а, наоборот, развивается по сюжету распада «сада» и потери дома. Данный мотив поддерживается и развивается в других «домах» тетралогии и становится проявлением обозначенной М.А. Перепелкиным и Г.Ю. Карпенко парадигмы: для того, чтобы испытать «Большую Радость» приобщения к царству Божьему, человек рубежа веков непременно должен испытать «Великое Страдание» потери собственного «Дома».