PREECLAMPSIA AS A NEUROIMMUNE PROCESS: POTENTIAL DIAGNOSTIC EFFICACY OF NEUROGENIC AND ANGIOGENIC MARKERS

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

Преэклампсия (ПЭ) — опасное осложнение второй половины беременности, мультисистемное состояние с разнообразными проявлениями – от классической картины артериальной гипертензии и протеинурии до полиорганной недостаточности, отека легких, синдрома задней обратимой энцефалопатии и экламптических судорог [1]

Эффективные диагностические тесты отсутствуют, этиопатогенез до конца не изучен, в рамках I скрининга риски преэклампсии и задержки роста плода оцениваются только по ангиогенным плацентарным факторам, а единственным методом лечения на данный момент является родоразрешение [2]. Современные клинические рекомендации по ведению преэклампсии, несмотря на свою детальную регламентацию, отражают фазу клинического плато, в которой акушерская практика пребывает уже не одно десятилетие. Диагностический алгоритм, основанный на выявлении артериальной гипертензии, протеинурии и лабораторных маркёров полиорганной дисфункции, позволяет лишь констатировать уже состоявшийся патологический процесс. Скрининговые подходы, интегрирующие оценку факторов риска, среднего АД, пульсационного индекса маточных артерий и PlGF, дают возможность выделить группу высокого риска, однако прогностическая ценность этих маркеров ограничена, а профилактические меры сводятся к назначению ацетилсалициловой кислоты — стратегии, не затрагивающей глубинных механизмов заболевания. Терапевтическая тактика исчерпывается тремя компонентами: антигипертензивной терапией, противосудорожной профилактикой магния сульфатом и родоразрешением, которое остаётся единственным радикальным методом, однако его применение означает прерывание беременности с известными последствиями для нейрокогнитивного развития плода [3]. Именно это клиническое плато, отсутствие значимой динамики в показателях материнской и перинатальной смертности на фоне нарастающей частоты неврологических нарушений у детей, служит доказательством того, что существующая парадигма исчерпала себя, и проблема преэклампсии требует принципиально иного подхода — не борьбы с проявлениями, а предотвращения нейроиммунного конфликта, лежащего в основе заболевания.

Преэклампсия – ведущая причина материнской и перинатальной заболеваемости и смертности во всем мире.  Почти 16% из примерно 2,6 миллионов мертворождений ежегодно происходят во время беременности, осложненной гипертензией, вызванной беременностью [4]. Гипертонические расстройства во время беременности являются причиной 10% ранних неонатальных смертей (8 из 1000 живорождений) и значительной доли поздних неонатальных смертей (3 из 1000 живорождений) [5].50 000 женщин и 500 000 младенцев ежегодно умирают от преэклампсии [6]. Преэклампсия – причина 10% случаев материнской смертности в Российской Федерации. В Российской Федерации не наблюдается никакой устойчивой динамики — ни значимого снижения, ни роста (см. Таблица 1; [7]). Показатели преэклампсии и эклампсии находятся в состоянии статистического плато с отсутствием каких-либо направленных изменений. Проблема не решается, и с клинической точки зрения ситуация застыла. Особенно тревожным показателем является нестабильная динамика заболеваемости детей первого года жизни расстройствами нервной системы, прямо ассоциированных с такими материнскими осложнениями, как преэклампсия и указывают на то, что патологический процесс не заканчивается родами, а продолжается в формирующейся нервной системе ребенка, непосредственно отражаясь на его нейроразвитии [8]. Таким образом, нестабильная динамика материнской и перинатальной заболеваемости и смертности, плато проблемы преэклампсии — это не просто статистические данные, а прямое доказательство того, что современная акушерская практика не располагает эффективными методами превентивных, предиктивных, диагностических и терапевтических воздействий на данное состояние.

	2015	2020	2021	2022	2023	2024	2025
Материнская смертность (всего/на 100 000 родившихся живыми)	196/ 10,1	161/ 11,2	482/ 34,5	170/ 13,0	168/ 13,3	-	-
Материнская смертность от отеков, протеинурии и гипертензивных расстройств во время беременности, родов и послеродового периода	20	8	16	10	17	-	-
Перинатальная смертность (на 1000 родившихся живыми)	8,29	7,25	7,32	6,76	6,48	-	-
Заболеваемость детей 1 года жизни (на 1000 детей до года, болезни нервной системы/ ДЦП)	294,2/0,64	205,9	216,1/ 0,02	209,4/ 0,15	201,2/ 0,14	209,8/ 0,23	-

Таблица 1. Основные статистические показатели материнской и перинатальной заболеваемости и смертности по данным Федеральной службы государственной статистики (Росстата)

Именно в данном контексте нейрогенная нейроиммуннаяконцепция преэклампсии приобретает ключевое значение. Впервые согласно концепции Сидоровой И.С. и Манагадзе И.Д. преэклампсия рассматривается не как изолированная сосудистая или плацентарная патология, а как нейрогенный нейроиммунный комплемент-опосредованный конфликт между матерью и плодом, который запускается после 22-24-й недели гестации — в тот самый период, когда у плода происходит формирование коры головного мозга с активной экспрессией нейронспецифических белков — маркеров зрелых нейронов и глиальных клеток. При нарушении целостности гематоэнцефалического барьера эти белки попадают в кровоток матери, воспринимаются иммунной системой как чужеродные и запускают каскад комплемент-зависимого деструктивного эндотелиоза — этот процесс наносит прямой удар по органам и системам материнского организма, головному мозгу матери и развивающемуся неокортексу плода [9, 10].

Таким образом, ПЭ рассматривается как нейрогенное явление, ассоциированное с продукцией забарьерных нейронспецифических белков головного мозга плода в критический период нейрокортикогенеза после 22–24 недель гестации

Цель данной работы — провести сравнительный анализ уровня нейрогенных маркёров — нейронального белка NSE, глиального S100B, ангиогенных факторов sFlt, PlGF и их соотношения, а также С5 компонента как субстрата гиперактивации и дисрегуляции системы комплемента в сыворотке крови у беременных с преэклампсией, высоким риском её развития и физиологическим течением беременности

Основные характеристики исследуемых маркёров представлены на Рисунке 1 [11-20].

Рисунок 1. Потенциальные диагностические мишени преэклампсии

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Дизайн исследования

Для проведения исследования в клинике Акушерства и гинекологии им. В.Ф. Снегирева отобрано 82 пациентки, разделённых на три группы꞉ исследуемая группа (38 пациенток с преэклампсией), группа риска (22 пациентки с факторами риска развития ПЭ) и контрольная группа (22 соматически здоровые пациентки). Исследование проводилось в период с ноября 2025 по июль 2026 года. Формирование выборки было сплошным꞉ в исследование последовательно включались все пациентки, соответствовавшие критериям включения для своей группы, госпитализированные в стационар за время проведения исследования.

Критерии включения пациенток в исследование꞉

• Для основной группы пациенток с преэклампсией

1. Наличие письменного  информированного  согласия         пациента        на        участие          в исследовании;
2. Возраст старше 18 лет;
3. Одноплодная беременность;
4. Срок беременности꞉ от 22 недель до 41 недель и 6 дней;
5. Диагноз ПЭ в соответствие с критериями Клинических рекомендаций МЗ РФ «Преэклампсия. Эклампсия. Отеки, протеинурия и гипертензивные расстройства во время беременности, в родах и послеродовом периоде» от 05.09.2024

• Для группы риска

1. Наличие письменного  информированного  согласия         пациента        на        участие          в исследовании;
2. Возраст старше 18 лет;
3. Одноплодная беременность;
4. Срок беременности꞉ от 22 недель до 41 недель и 6 дней;
5. Отягощенное течение беременности꞉ задержка роста плода, гестационная артериальная гипертензия, хроническая артериальная гипертензия, изолированная протеинурия, раннюю и/или тяжелую ПЭ в анамнезе, сахарный диабет, ожирение, антифосфолипидный синдром, беременность после вспомогательных репродуктивных технологий, семейный анамнез ПЭ, хронические заболевания почек, заболевания соединительной ткани, мутация фактора Лейдена, высокий риск ПЭ по данным 1 скрининга

• Для контрольной группы

1. Наличие письменного  информированного  согласия         пациента        на        участие          в исследовании;
2. Возраст старше 18 лет;
3. Одноплодная беременность;
4. Срок беременности꞉ от 22 недель до 41 недель и 6 дней;
5. Физиологическое течение беременности (отсутствие признаков артериальной гипертензии, нарушения маточно-плацентарного кровотока, задержки роста плода, заболеваний почек с протеинурией, изолированной протеинурии, заболеваний сердечно-сосудистой системы, печени и почек в анамнезе, преэклампсии, HELLP-синдрома)

Критерии невключения пациентов в исследование꞉

1. Возраст младше 18 лет;
2. Многоплодная беременность;
3. Курение (до и/или во время беременности)

Критерии исключения пациентов из исследования꞉

1. Отказ пациента от дальнейшего участия в исследовании;

Лабораторные исследования

Всем беременным был произведен забор венозной крови с использованием вакуумной системы взятия крови Vacuette Premium для последующего определения концентрации в сыворотке NSE, S100B, sFlt, PlGF и C5 компонента комплемента. Образцы крови центрифугировались в течение 10 мин при 3000 оборотов. После этого образцы сыворотки хранились при -40ºС до момента проведения анализа. Уровень вышеуказанного спектра маркёров определялся в Межклинической биохимической лаборатории Клинико-диагностического центра Сеченовского Университета с использованием иммуноферментного метода ELISA.

Концентрацию NSE и S100B в сыворотке крови определяли методом твердофазного двухстадийного неконкурентного иммуноферментного анализа с использованием наборов реагентов Fujirebio NSE EIA (кат. № 420-10, Fujirebio Diagnostics AB, Швеция) и Fujirebio S100 EIA (кат. № 708-10, Fujirebio Diagnostics AB, Швеция) согласно инструкциям производителя. Предел обнаружения (LoD) составил < 1 мкг/л для NSE и ≤ 10 нг/л для S100B. Уровни sFlt-1 и PlGF определяли методом иммуноферментного анализа с использованием наборов RayBio® Human VEGFR1 ELISA Kit (кат. № ELH-VEGFR1-1, RayBiotech, США) и RayBio® Human PLGF ELISA Kit (кат. № ELH-PLGF-1, RayBiotech, США), минимальная определяемая концентрация составила 1,5 нг/мл для sFlt-1 и 2 пг/мл для PlGF. Концентрацию С5 компонента комплемента измеряли с помощью набора AssayMax™ Human Complement C5 ELISA Kit (кат. № EC5101-1, AssayPro, США), предел обнаружения — 63 пг/мл. Измерения проводили на микропланшетном ридере при длине волны 450 нм с коррекцией при 620 нм.

После получения одобрения этического комитета Сеченовского Университета (номер одобрения꞉ №23-25 от 13 ноября 2025 г.) беременные, госпитализированные в акушерский стационар, соответствующие критериям включения, получили приглашение принять участие в исследовании. Подписанное информированное согласие было получено от всех женщин, которые согласились участвовать в исследовании после подробного информирования.

Статистический анализ

Анализ данных производился с использованием программного обеспечения Jamovi версии 2.7.37.0. Для описания и характеристики выборки использовались следующие показатели описательной статистики꞉ для количественных переменных (например, показатели артериального давления, уровень маркёров в сыворотке крови) представлены медианы (Me) и квартили Q1 и Q3. Для категориальных переменных (например, наличие или отсутствие гипертензии и протеинурии, возрастные группы) использовались абсолютные значения (n) и относительные частоты (%). Клинико-анамнестические данные носят описательный характер и приведены для характеристики сформированных групп, их межгрупповое сравнение с помощью статистических тестов не проводилось, так как не являлось целью данного исследования.

Для статистического анализа c целью сравнения значений изучаемых маркёров в 3-х вышеобозначенных группах использовали непараметрический критерий Краскела – Уоллиса, при обнаружении статистической разницы, проводили попарное сравнение групп с помощью критерия Манна–Уитни с поправкой Бонферрони. Уровень статистической значимости был установлен на уровне p<0,05. Для множественных сравнений с использованием поправки Бонферрони критический уровень значимости принят как p < 0,017. Для определения диагностической эффективности исследуемых маркеров использовался ROC-анализ. Данные ROC-анализа представлены в виде площади под кривой с 95% доверительным интервалом.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Характеристики выборки пациенток по анамнестическим данным и клинической картине, а также сравнительная оценка уровня маркеров в исследуемых группах представлены в Таблицах 2 и 3.

Показатель	Исследуемая группа пациенток с ПЭ (n=38)	Группа риска (n=22)	Контрольная группа  (n=22)
Демографические данные
Возраст, лет	34,0 (30,0; 38,0)	33,0 (32,0; 36,0)	36,3 (28,8; 38,9)
Срок беременности на момент включения, нед	37,4 (33,3; 38,3)	38,4 (38,3; 38,4)	39,0 (38,5; 39,5)
Акушерско-гинекологический анамнез
Первобеременные, n (%)	16 (42,1)	13 (59,1)	4 (18,2)
Повторнобеременные, n (%)	22 (57,9)	9 (40,9)	18 (81,8)
Первородящие, n (%)	25 (65,8)	13 (59,1)	7 (31,8)
Повторнородящие, n (%)	13 (34,2)	9 (40,9)	15 (68,2)
Наличие ПЭ в анамнезе, n (%)	1 (2,6)	0	0
Беременность после ЭКО, n (%)	5 (13,2)	0	0
Риск ПЭ по данным I скрининга, n (%)	21 (55,3)	17 (77,3)	0
Соматический статус
Хроническая артериальная гипертензия, n (%)	2 (5,3)	0	0
Заболевания почек, n (%)	16 (42,1)	13 (59,1)	0
Гестационный сахарный диабет, n (%)	5 (13,2)	4 (18,2)	0
Ожирение (ИМТ > 30 кг/м²), n (%)	7 (18,4)	4 (18,2)	0
Антифосфолипидный синдром, n (%)	1 (2,6)	0	0
Заболевания щитовидной железы, n (%)	10 (26,3)	4 (18,2)	0
Клинические проявления на момент включения
Систолическое АД, мм рт.ст.	150,0 (145,0; 160,0)	132,0 (120,0; 140,0)	117,0 (115,0; 120,0)
Диастолическое АД, мм рт.ст.	98,0 (91,0; 100,0)	84,0 (80,0; 87,0)	77,0 (72,3; 80,3)
Протеинурия, г/л	2,2 (0,551; 4,42)	0,220 (0; 0,3)	0 (0; 0,0465)
Отеки, n (%):	38 (100)	18 (81,8)	5 (22,7)
Исходы беременности
Срок родоразрешения, нед	38,0 (33,4; 38,5)	39,0 (38,5; 39,0)	39,0 (39,0; 39,3)
Масса новорожденного, г	2330 (1910; 2940)	2830 (2440; 3170)	3230 (2968; 3545)
Оценка по шкале Апгар, 1-я минута, баллы	7 (6; 8)	8 (8; 8)	8 (7,25; 8)
Оценка по шкале Апгар, 5-я минута, баллы	8 (7; 8)	8 (8; 9)	9 (8,25; 9)
Задержка роста плода (ЗРП), n (%)	16 (42,1)	9 (40,9)	0
Нарушение маточно-плацентарного кровотока, n (%)	20 (52,6)	8 (36,4)	0

Таблица 2. Клинико-анамнестические характеристики выборки пациенток по группам

Маркер	Группа*	Медиана (Q1; Q3)	p-value (Краскел–Уоллис)	Попарные                  сравнения (Манн–Уитни с поправкой Бонферрони)
NSE, нг/мл	ПЭ	8,1 (5,82; 11,0)	<0,001	ПЭ vs ФР꞉ p < 0,001 ПЭ vs КГ꞉ p < 0,001 ФР vs КГ꞉ p = 0,445
	ФР	4,35 (3,65; 5,18)
	КГ	4,50 (3,30; 4,88)
S100B, пг/мл	ПЭ	73.0 (54.3; 97.0)	<0,001	ПЭ vs ФР꞉ p < 0,001
	ФР	40.0 (28.8; 58.8)		ПЭ vs КГ꞉ p < 0,001
	КГ	39.5 (31.8; 43.8)		ФР vs КГ꞉ p = 0.473
sFlt-1, пг/мл	ПЭ	4136 (2200; 7257)	=0,033	ПЭ vs ФР꞉ p = 0,279 ПЭ vs КГ꞉ p = 0,011 ФР vs КГ꞉ p = 0,142
	ФР	3032 (2086; 4437)
	КГ	2401 (1726; 3330)
PIGF, пг/мл	ПЭ	12,9 (5,72; 46,7)	=0,281	- - -
	ФР	23,9 (6,0; 82,5)
	КГ	27,6 (10,3; 74,7)
sFlt-1/PIGF	ПЭ	286 (124; 776)	=0,033	ПЭ vs ФР꞉ p = 0,195
	ФР	214 (33,3; 714)		ПЭ vs КГ꞉ p = 0,007
	КГ	118 (43,0; 209)		ФР vs КГ꞉ p = 0,467
С5 компонент а комплемен та, мкг/мл	ПЭ	287 (242; 337)	=0,035	ПЭ vs ФР꞉ p = 0,701   ПЭ vs КГ꞉ p = 0,012     ФР vs КГ꞉ p = 0,065
	ФР	274 (220; 334)
	КГ	240 (207; 261)

Таблица 3. Сравнение уровня нейроиммунных и ангиогенных маркеров в исследуемых группах

* ПЭ — группа с преэклампсией, ФР — группа риска, КГ — контрольная группа

Примечание꞉ для сравнения трех групп использовался критерий Краскела–Уоллиса, для попарных сравнений — критерий Манна–Уитни с поправкой Бонферрони.

Дальнейший ROC-анализ показал хорошую диагностическую ценность NSE при сравнении группы контроля с группой с ПЭ – AUC=0,86 (95% ДИ 0,753–0,976), чувствительность 89,5%, специфичность 81,8%, и при сравнении группы риска с пациентками с преэклампсией – AUC=0,858 (95% ДИ 0,753–0,962), чувствительность 86,8%, специфичность 81,8%, а также хорошую диагностическую ценность S100B при сравнении группы контроля с группой с ПЭ – AUC= 0,915 (95% ДИ 0,824 –1,00), чувствительность 84,6%, специфичность 92,9%, и при сравнении группы риска с пациентками с преэклампсией – AUC=0,838 (95% ДИ 0,724–0,951), чувствительность 70%, специфичность 80,8%, что говорит о потенциальном применении нейронспецифических белков в качестве не только диагностических, но и прогностических инструментов развития преэклампсии у здоровых пациенток и в группе риска (Рис. 2 и Рис. 3). На основании ROC-анализа определены пороговые концентрации исследуемых маркёров, позволяющие с наибольшей чувствительностью и специфичностью дифференцировать группы пациенток. Для NSE пороговое значение при сравнении группы риска с пациентками с преэклампсией составило 5,5 нг/л, при сравнении группы контроля с группой ПЭ — 5,35 нг/л. Для S100B пороговые значения составили 52,5 нг/мл (группа риска vs ПЭ) и 47,5 нг/мл (контроль vs ПЭ) соответственно. Превышение указанных пороговых уровней ассоциировано с высоким риском развития и верификации преэклампсии.

Рисунок 2. Оценка диагностической ценности NSE

Рисунок 3. Оценка диагностической ценности S100B

При сопоставлении диагностической эффективности двух исследованных нейрогенных маркеров выявляются различия в их патогенетической направленности, что позволяет рассматривать их как взаимодополняющие, а не взаимозаменяемые инструменты. S100B, отражающий преимущественно активность глиальных структур и реакцию астроцитов на повреждение, продемонстрировал выраженную специфичность в отношении верификации уже развившейся преэклампсии, что делает его предпочтительным маркером для подтверждения диагноза. Повышение уровня данного белка в кровотоке матери свидетельствует о состоявшемся нарушении целостности гематоэнцефалического барьера и вовлечении глиального компонента в нейроиммунный ответ.

В свою очередь, NSE, будучи маркером зрелых нейронов, показал себя как более чувствительный индикатор, что позволяет предполагать его приоритетную роль в мониторинге динамики патологического процесса. Можно предположить, что именно этот нейрональный маркер раньше других реагирует на повышение антигенной нагрузки вследствие нейрокортикогенеза плода, обеспечивая тем самым более раннее выявление момента перехода субклинического нейроиммунного конфликта в клинически манифестную форму. Таким образом, если S100B выступает в роли верификатора диагноза, то NSE может рассматриваться как предиктивно-диагностический маркер, сигнализирующий о начале активного вовлечения нейрональных структур в патогенетический каскад ещё на этапе группы риска, что имеет решающее значение для своевременной коррекции тактики ведения беременности.

При этом ROC-анализ для sFlt, PlGF, C5 компонент комплемента показал низкую диагностическую эффективность (AUC < 0,70 при попарных сравнениях исследуемой группы с контрольной и группой риска), что не позволяет рекомендовать их использование в качестве самостоятельных диагностических тестов в рамках настоящего исследования. В то же время sFlt/PlGF показал умеренную диагностическую эффективность при сравнении контрольной группы и пациенток с преэклампсией – AUC=0,71 (95% ДИ 0,577–0,843), чувствительность 63,2%, специфичность 72,7%, что указывает на сомнительную целесообразность применения ангиогенных факторов   качестве скринингового стандарта и подтверждает необходимость поиска новых предиктивных и диагностических подходов с возможностью его применения в качестве сопутствующего маркера ангиогенного дисбаланса.

Рисунок 4. Оценка диагностической ценности соотношения sFlt/PlGF

Клиническая значимость и перспективы

Полученные промежуточные результаты демонстрируют статистически значимое повышение концентрации NSE и S100B в группе пациенток с ПЭ по сравнению с контролем и группой риска, при этом ROC-анализ показал высокую диагностическую эффективность NSE и S100B, что указывает на потенциальную возможность применения нейрогенных маркёров не только для диагностики уже развившейся ПЭ, но и для прогнозирования её возникновения у пациенток группы риска. В то же время соотношение sFlt-1/PlGF продемонстрировало лишь умеренную диагностическую ценность, что подтверждает ограниченность существующего скринингового подхода, ориентированного исключительно на ангиогенные плацентарные факторы, и обосновывает необходимость включения в диагностическую панель нейронспецифических белков как маркёров, отражающих глубинную нейроиммунную сущность преэклампсии.

Реализация нейрогенной нейроиммунной концепции требует последовательного прохождения трёх этапов. Первый этап — диагностический — предполагает разработку тест-системы для ранней диагностики и прогнозирования преэклампсии, основанной на определении в сыворотке крови беременной панели биомаркеров, отражающих ключевые патогенетические звенья ПЭ как нейроиммунного процесса, включая нейронспецифические белки (NfL, GFAP, NSE, S100B, тау-белок и его патологическую цис-конформацию), белки плотных контактов ГЭБ (CLDN5, ZO-1), а также маркёры системного нейровоспаления и дисрегуляции системы комплемента наряду с классическими ангиогенными факторами; данная панель позволит не только верифицировать наличие нейроиммунного конфликта на доклинической стадии, но и стратифицировать пациенток по степени риска развития тяжёлых церебральных осложнений и неблагоприятных перинатальных исходов. В настоящий момент нашей научной группой завершается этап иммуноферментного анализа и статистической обработки данных по NfL и p-Tau181, после чего будет представлен комплексный анализ всей панели биомаркеров, а полученные результаты будут обобщены в последующих публикациях. Второй этап — экспериментальный — предполагает верификацию нейроиммунного генеза ПЭ на животных моделях с индукцией заболевания чужеродными НСБ неокортекса плода. Третий этап — разработка  патогенетически ориентированных стратегий таргетной нейроиммунной терапии, в перспективе –  вакцину от преэклампсии на основе моноклональных антител к нейронспецифическим белкам, что на примере тау-протеина и его конформации Cis-P-tau было успешно осуществлено в эксперименте [21].

Таким образом, трёхэтапная стратегия — от диагностики через экспериментальное обоснование к таргетной терапии — представляет собой комплексный путь трансляции фундаментального научного открытия в клиническую практику, открывающий перспективы не только раннего прогнозирования и этиопатогенетического лечения преэклампсии, но и в конечном счёте — предотвращения её развития, что в будущем позволит говорить о вакцинации против преэклампсии как о реальной клинической перспективе.

 Ограничения исследования

При интерпретации полученных результатов необходимо учитывать ограничения настоящего исследования. Отсутствие динамического наблюдения за уровнями маркеров в течение беременности ограничивает возможность оценки их прогностической ценности. Также в рамках данного исследования не проводилась оценка маркёров поражения целостности ГЭБ, что могло бы значительно расширить представления об их роли как прогностически ценных маркёров. Кроме того, в ближайшей перспективе  стоит  рассмотреть  возможность  сравнительной  оценки концентрации таких нейронспецифических белков, как NfL и tau -–маркеров нейроаксиальных структур и нарушения клеточного протеиностаза соответственно, что требует применения сверхчувствительных диагностических систем – цифровых иммуноанализов на уровне платформы Simoa [22] или технологии для высокоспецифичного и чувствительного определения концентрации белков с применением антител с амплификацией сигнала на основе ПЦР [23], использование которых весьма ограничено в рутинной клинической практике с использованием более простых и стандартизированных методов, но несомненно является важным направлением для дальнейших исследований.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, наше исследование указывает на высокую научную и практическую значимость изучения нейрогенных маркёров с перспективой внедрения в широкую клиническую практику для раннего выявления беременных групп высокого риска, повышения эффективности диагностики и стратификации степени тяжести преэкламсии, что позволит изменить принципы ведения беременных.  Внедрение в клиническую практику этиопатогенетически обоснованных подходов к ведению беременных– реальная возможность достичь снижения показателей материнской и перинатальной заболеваемости и смертности, распространенности расстройств нейроразвития, в долгосрочной перспективе – остановить развитие преэклампсии, разработав методы таргетной нейроиммунной профилактики и терапии, на данный момент не имеющие аналогов в научном сообществе.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. А.В. Мурашко, Р.А. Чилова— определение концепции, разработка методологии, администрирование проекта, пересмотр и редактирование рукописи; И.С. Сидорова — определение концепции, пересмотр и редактирование рукописи; И.Д. Манагадзе— определение концепции, работа с данными, анализ данных, проведение исследования, визуализация, написание черновика рукописи. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Этическая экспертиза. Проведение исследования одобрено локальным этическим комитетом Первого Московского государственного медицинского университета им. И.М. Сеченова (протокол № 23-25 от 13.11.2025).

Согласие на публикацию. Все участники исследования добровольно подписали форму информированного согласия до включения в исследование.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Доступ к данным, полученным в настоящем исследовании, закрыт.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

About the authors

Ioanna D. Managadze

I.M. Sechenov First Moscow State Medical University, Ministry of Health of Russia (Sechenov University)

Author for correspondence.
Email: ktb1966@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-8745-9372
SPIN-code: 3723-1560

Resident and PhD student at the Department of Obstetrics and Gynecology No. 1, Institute of Clinical Medicine

Russian Federation, Moscow

Iraida S. Sidorova

I.M. Sechenov First Moscow State Medical University

Email: sidorovais@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0003-2209-8662
SPIN-code: 3823-8259

Academician of RAS, MD, Dr. Sci. (Medicine)

Russian Federation, Moscow

Raisa A. Chilova

I.M. Sechenov First Moscow State Medical University, Ministry of Health of Russia (Sechenov University)

Email: chilova_r_a@staff.sechenov.ru
ORCID iD: 0000-0001-6331-3109

Dr. Med. Sci., Professor, Head of the Department of Obstetrics and Gynecology No. 1, N.V. Sklifosofsky Institute of Clinical Medicine

Russian Federation, Moscow

Andrey V. Murashko

I.M. Sechenov First Moscow State Medical University

Email: murashkoa@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-0663-2909
SPIN-code: 2841-9638

MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor

Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files