Clinical and Anamnestic Characteristics and Risk Factors for the Progression of Cervical Intraepithelial Neoplasia in Women of Reproductive Age: A Comparative Analysis in Regions with Different Socioeconomic and Cultural Conditions (The Case of Astrakhan and Bukhara)



Cite item

Full Text

Open Access Open Access
Restricted Access Access granted
Restricted Access Subscription or Fee Access

Abstract

Purpose of the article. To evaluate clinical and anamnestic characteristics, risk factors for cervical dysplasia progression, and colposcopic markers of CIN I–III in women residing in regions with different socioeconomic and cultural conditions.

Materials and Methods. Пациентки (20-45 лет) с CIN были разделены на  две группы: жительницы Астрахани (111 человек) (Россия) и Бухары (113 человек) (Узбекистан). Каждая группа была разделена на три подгруппы в зависимости от степени CIN. Проводилось обследование, включая: ВПЧ‑тестирование (16, 18, 31, 33, 35, 39, 45, 51, 52, 56, 58, 59 типы); жидкостную цитологию мазка с шейки матки; оценку биоценоза влагалища, кольпоскопию. Статистическая обработка данных выполнена с использованием пакетов Statistica 12.0 и SPSS Statistics.

Results. Regional differences were identified: in the Russian group, women who smoked were more common (28.8%) and patients using hormonal contraception (43.2%) (in the CIN III subgroup (90.6%)); In the Uzbek group, housewives predominated (44.2% (among patients with CIN III - 71.9%) with low adherence to preventive examinations (38.1% had not visited a gynecologist for more than 5 years). Key risk factors for CIN progression were established: infection with highly oncogenic HPV types and coinfection with several types (more often with CIN III); dysbiotic disorders of the vagina (more often with CIN II-CIN III); a history of sexually transmitted infections (STIs) and previous treatment of the cervix (more often with severe forms of CIN). Colposcopy demonstrated a fairly high diagnostic value between the severity of visual changes (acetowhite epithelium, mosaic, puncturation) and the degree of dysplasia.

Conclusion. Региональные социально‑экономические и культурные факторы влияют на распространённость и прогрессирование CIN. Необходимы целевые профилактические программы, адаптированные к специфике регионов: в России – усиление мер по борьбе с курением и информирование о влиянии ВПЧ на риск CIN; в Узбекистане – повышение осведомлённости домохозяек о важности регулярных осмотров и развитие мобильных форм скрининга. Комплексный подход к диагностике CIN (цитология, ВПЧ‑тестирование, оценка биоценоза, кольпоскопия) повышает точность выявления предраковых поражений. Пациентки с CIN и сопутствующими факторами риска требуют динамического наблюдения с регулярным контролем ВПЧ и цитологии.

Full Text

Вирус папилломы человека (ВПЧ) – это самый распространенный вирус, передающийся половым путем [1-3]. Современные данные свидетельствуют о том, что общее число инфицированных ВПЧ в мире составляет 660 млн человек [4]. Указывается, что 70-80% населения инфицируется ВПЧ в течение жизни, при этом у 60-80% инфицируемых людей вирус может в течение двух лет элиминировать [5-7]. Однако следует учитывать, что может быть постоянная циркуляция вируса в паре, а потому наблюдаться реинфекция и длительная персистенция вируса, которая будет сочетаться с частыми рецидивами инфекционно-воспалительных заболеваний половых органов у женщин [3, 8, 9].

ВПЧ оказывает влияние на общую фертильность и исходы беременности [10, 11]. Вирус поражая слизистую матки может способствовать развитию хронического эндометрита и оказывать негативное влияние на прикрепление оплодотворенной яйцеклетки [12]. Это приводит к развитию бесплодия, самопроизвольному выкидышу и невынашиванию беременности [11, 13].

Вместе с тем, главным неблагоприятным фактором папилломавирусной инфекции является влияние ВПЧ на развитие злокачественных заболевания [2, 6, 14].  В частности, ВПЧ обнаруживается в 100% случаев при раке шейки матки, в 90% - при раке прямой кишки, в 40% - при раке вульвы и влагалища, в 12% - при раке ротоглотки, в 3% - при раке ротовой полости [15-18].

Известно, что ВПЧ тропен к клеткам, находящимся в состоянии метаплазии, а потому может вызывать изменения, при которых часть толщи эпителия замещается клетками с различной степенью атипии, утратой стратификации и полярности, без изменения стромы [19]. Это состояние с позиции морфологического исследование называется дисплазия, которая различается на три степени в зависимости от того, какую часть толщины эпителия занимают незрелые клетки [20, 21]. В практической работе удобнее пользоваться клинической классификации заболеваний шейки матки, принятую на 14-м Всемирном конгрессе Международной федерации по кольпоскопии и цервикальной патологии (IFCPC) в Рио-де-Жанейро в июле 2011 года [22]. Согласно этой классификации, понятию дисплазия будет соответствовать термин цервикальная интраэпителиальная неоплазия - CIN (Cervical Intraepithelial Neoplasia) [22, 23]. CIN I - не относится к предраку шейки матки, т.к. может наблюдаться регресс, тогда как CIN II-III – это истинные предраковые поражения шейки матки [20]. Согласно международной стандартизированной классификация результатов цитологического исследования мазка шейки матки по терминологической системы Бетесда (Bethesda System, TBS)) плоскоклеточное интраэпителиальное поражение низкой степени – LSIL (Low-Grade Squamous Intraepithelial Lesion) будет включать дисплазию легкой степени (CIN I) и признаки наличия ВПЧ (койлоцитоз). При этом плоскоклеточное интраэпителиальное поражение высокой степени – HSIL (High-Grade Squamous Intraepithelial Lesion) включает умеренную (CIN II) и тяжелую (CIN III) дисплазию, а также внутриэпителиальный рак (CIS). Следует отметить, что система Бетесда заменила старую классификацию по Папаниколау (Pap) и тесно связана с гистологической классификацией и CIN. При этом необходимо уметь сопоставлять различные классификации между собой (табл. 1).

Риск развития предрака и рака шейки матки имеют пациентки с длительной персистенцией ВПЧ [9, 24]. Важно знать и учитывать факторы риска прогрессирования CIN, которые могут иметь отличия по разным регионам проживания пациенток с учетом социальных и поведенческих особенностей [25, 26]. Кроме того, принимая во внимание современную стандартизацию кабинетов приема гинеколога с обязательным наличием кольпоскопа важным является уточнение вопроса о значении визуальных (кольпоскопических) отличий CIN, которые можно использовать при диагностике патологических состояний шейки матки и учитывать при динамическом наблюдении пациенток с папиллома вирусным инфицированием.

Цель исследования: изучить клинико‑анамнестические особенности, факторы риска прогрессирования дисплазии шейки матки и кольпоскопические маркеры CIN (I–III степени) у пациенток, проживающих в регионах с различающимися социально‑экономическими и культурными условиями.

Материал и методы исследования.

Проанализированы данные 224 пациенток в возрасте от 20 до 45 лет, у которых впервые были обнаружены по данным цитологического исследования: LSIL и HSIL. При этом последующее морфологическое исследование биопсийного материала шейки матки пациенток с HSIL позволило выявить у ряда из них умеренную, а у других – тяжелую степень дисплазии. В зависимости от региона проживания все пациентки были разделены на две группы. 1 группу сформировали 111 жительниц города Астрахани (Российская Федерация), 2 группу – образовали 113 жительниц города Бухара (Республика Узбекистан). Все пациентки проживали на своих территориях более 20 лет. Каждая из групп была разделена на три подгруппы в зависимости от степени CIN.

Проводился анализ данных анамнеза, результатов стандартного клиническо-лабораторного обследование с дополнительным включением  ВПЧ-тестирования с определением ДНК онкогенных типов (16, 18, 31, 33, 35, 39, 45, 51, 52, 56, 58, 59), жидкостного цитологического исследования материала взятого с экзо- и эндоцервикса, а также оценки биоценоза влагалища с применением метода «Фемофлор-скрин» (комплексное молекулярно-биологическое исследование качественного состава и количественного содержания микрофлоры). Всем пациенткам выполнялась кольпоскопия с подробным описанием визуальной картины состояния шейки матки.

Полученные данные подвергали статистической обработке с использованием пакета программ Statistica 12.0, SPSS Statistics. Для показателей рассчитывалось среднее значение, стандартная ошибка среднего, 95%-ный доверительный интервал. Доверительный интервал относительной частоты бинарных признаков рассчитывался с помощью t-критерия Стьюдента. Различия считали значимыми при p <0,05.

Результаты исследования и обсуждение.

Пациентки обеих групп были сопоставимы по возрасту. При этом в каждой группе дисплазия легкой степени (LSIL, CIN I) статистически значимо чаще диагностировалась у пациенток младше 30 лет по сравнению с пациентками старших возрастных подгрупп. Данный факт может быть обусловлен высокой распространённостью транзиторной ВПЧ‑инфекции среди женщин указанной возрастной категории [27, 28].

При анализе социального статуса пациенток с предраковыми заболеваниями выявлены региональные различия: в российской выборке преобладали работающие женщины среди пациенток с CIN II и CIN III (70,2% и 71,8% по подгруппам 1б и 1в, соответственно), тогда как в среднеазиатской — чаще встречались домохозяйки (69,4% и 71,9 %, соответственно в подгруппах 2б и 2в), у которых была диагностирована средняя и тяжелая степень цервикальной интраэпителиальной неоплазии. Установлена также связь между социальным статусом и регулярностью гинекологических осмотров: среди домохозяек среднеазиатского региона доля женщин с CIN III, не посещавших гинеколога более 5 лет, была статистически значимо выше (62,5 % против 21,9 % в российской подгруппе группе; p <0,01). Возможно, это связано не только с тем, что работающая женщина чаще имеет доступ к периодическим профилактическим осмотрам (например, в рамках диспансеризации), но и с тем, что домохозяйки среднеазиатского региона могут пренебрегать профилактикой из‑за отсутствия структурированного жизненного графика и низкой осведомлённости о необходимости регулярных визитов к гинекологу. Полученные данные подчёркивают необходимость целевых санитарно‑просветительных программ, направленных на повышение приверженности к профилактическим осмотрам в группах повышенного риска [15, 29, 30]. Кроме того, результаты исследования обосновывают необходимость: разработки просветительских программ, адаптированных для домохозяек; внедрения мобильных форм скрининга в регионах с высокой долей не работающих; повышения доступности профилактических гинекологических осмотров для социально уязвимых групп [31, 32].

Уровень образования, согласно результатам исследования, не оказал статистически значимого влияния ни на распределение пациенток между группами, ни на различия между подгруппами.

При этом табакокурение статистически чаще отмечалось среди пациенток российской группы (в целом 28,8 %) и подгрупп пациенток обеих групп с CIN III (37,5 % и 20,5%, соответственно). Полученные данные согласуются с общепопуляционными показателями распространённости курения среди женщин в России, а также о роли табачного дыма в прогрессировании диспластических и злокачественных процессов шейки матки [33-35]. В литературных сообщениях указывается, что механизмы отрицательного влияния полициклических ароматических углеводородов и никотина на эпителий шейки матки связан с угнетением местного иммунного ответа, нарушением репарации ДНК в клетках ткани, усилением канцерогенного действия ВПЧ за счёт подавления апоптоза инфицированных клеток и поддержания хронического воспаления [36, 37].

Средний возраст наступления менархе у пациенток, проживающих в г. Астрахань (Россия) и г. Бухара (Узбекистан), не имел статистически значимых различий, что может быть обусловлено сходными климатическими условиями указанных регионов и данными о влиянии внешней среды на сроки полового созревания [38-40]. Внутригрупповой анализ также не выявил достоверных различий по данному показателю.

Сексуальный дебют до 18 лет статистически чаще регистрировался среди пациенток российской группы. Частота смены была сопоставима как между основными группами, так и между подгруппами. При этом в каждой группе преобладали пациентки, имевшие в анамнезе 2–3 половых партнёра; при этом доля таких пациенток была статистически значимо выше в группе с CIN III по сравнению с группой с CIN I.  Принимая во внимание половой путь передачи вируса папилломы человека, наличие единственного полового партнёра, что было указано некоторыми пациентками, не исключает риска инфицирования. Возможна циркуляция вируса внутри сексуальной пары, особенно при нерегулярном использовании барьерных методов контрацепции [3, 8].

На применение гормональной контрацепции чаще указывали российские женщины, при этом обращает на себя внимание, что таковых статистически достоверно было больше в подгруппах с CIN III. Ряд авторов отмечают, что комбинированные оральные контрацептивы (КОК) за счет эстрогенного компонента способствуют прогрессированию диспластических процессов шейки матки [41, 42]. Альтернативное объяснение других авторов предполагает поведенческий механизм: использование КОК как надёжного метода контрацепции может ассоциироваться с более активным сексуальным поведением пациентки, что повышает риск инфицирования патогенной флорой и развития инфекционно‑воспалительных заболеваний влагалища. Эти состояния, в свою очередь, создают благоприятные условия для трансформации метаплазированной ткани шейки матки на фоне инфицирования вирусом папилломы человека (ВПЧ) [43, 44].

Среди узбекских женщин статистически чаще встречались пациентки, использовавшие внутриматочную контрацепцию (ВМК), либо не применявшие каких‑либо методов контрацепции при сексуальных контактах (p <0,05). Это наблюдение может быть связано с рядом факторов, требующих дальнейшего изучения: социокультурными особенностями и традициями, влияющими на выбор метода контрацепции; уровнем информированности о современных методах контрацепции; доступностью консультативной помощи гинеколога и медицинских услуг в регионе; экономическими факторами, ограничивающими выбор более дорогостоящих методов.

Ранее обнаруживался возбудитель инфекций, передаваемых половым путём (ИППП), и/или проводилось лечение дисбиоза влагалища у пациенток в подгруппах с CIN III статистически чаще, чем в подгруппах с CIN I (p <0,05). Это может быть косвенным свидетельством того, что инфекционные и дисбиотические процессы влагалища и цервикального канала играют определенную роль в прогрессировании цервикальной интраэпителиальной неоплазии (CIN). В частности, приводятся сведения о том, что инфекционные агенты (возбудители ИППП) способны потенцировать прогрессирование неоплазии за счёт прямого повреждающего действия на эпителий или через индукцию хронического воспаления, а дисбиоз влагалища снижает колонизационную резистентность, нарушает барьерную функцию эпителия и способствует длительной персистенции ВПЧ [45].

Мы также отметили, что в подгруппах с CIN III чаще, чем у пациенток других подгрупп, проводилось различное лечение шейки матки (p <0,05). Это может быть косвенным свидетельством того, что у данных пациенток ранее выявлялись патологические изменения шейки матки (в т. ч. предшествующие стадии CIN), требовавшие медицинского вмешательства. Кроме того, это наблюдение подчёркивает важную необходимость тщательного динамического наблюдения за пациентками с предшествующими изменениями шейки матки, поскольку сохраняется риск прогрессирования патологии [46].

Оценивая репродуктивный анамнез, установлено, что в группе узбекских женщин чаще встречались пациентки, у которых роды проходили через естественные родовые пути, причём число влагалищных родов часто составляло 3 и более (p <0,05). Это может быть связано с социокультурными установками на многодетность и традиционно высокой рождаемостью в регионе [47].

Вместе с тем в подгруппах с CIN III по сравнению с другими подгруппами достоверно чаще встречались пациентки, у которых были разрывы шейки матки в родах и инструментальные вмешательства в анамнезе (p <0,05). Не исключено, что травматические изменения шейки матки способствуют прогрессированию цервикальной интраэпителиальной неоплазии, т.к. нарушается целостность эпителиального покрова и базальной мембраны и формируются участки метаплазии, более уязвимые к инфицированию и персистенции ВПЧ [28].

Одинаково часто во всех группах и подгруппах с CIN встречались цервициты и эктопии. Это свидетельствует о том, что данные состояния не являются независимыми факторами риска развития или прогрессирования цервикальной интраэпителиальной неоплазии, могут представлять собой фоновые изменения, широко распространённые в популяции женщин репродуктивного возраста, и не определяют тяжесть диспластических процессов шейки матки [48].

Вместе с тем обращает на себя внимание, что у ряда пациенток с разной степенью CIN (от CIN I до CIN III) при визуальном осмотре без применения кольпоскопии отсутствовали какие‑либо изменения на шейке матки. Полученные данные подчёркивают необходимость регулярного цервикального скрининга у всех женщин репродуктивного возраста, вне зависимости от наличия жалоб или визуальных изменений шейки матки при осмотре. Кроме того, это требует повышения настороженности врачей в отношении бессимптомного течения цервикальных интраэпителиальных неоплазий (CIN) и осознания того, что отсутствие визуальных изменений не исключает наличия дисплазии, а также требует обязательного проведения цитологического исследования и целесообразность ВПЧ‑тестирования в рамках скрининга, даже при нормальной картине шейки матки при её осмотре в зеркалах [30, 49].

Во всех подгруппах были выявлены различные онкогенные типы вируса папилломы человека. При этом в подгруппах с CIN III частота обнаружения типов очень высокого и высокого онкогенного риска, а также случаев сочетания нескольких типов вируса, была статистически значимо выше по сравнению с другими подгруппами (p <0,05). Вместе с тем отмечено, что типы ВПЧ низкого онкогенного риска также выявлялись и у пациенток с тяжёлой дисплазией шейки матки (CIN III). Это означает, что наличие ВПЧ низкого риска не исключает тяжёлых диспластических изменений; коинфекция различными типами ВПЧ (в т. ч. сочетание высоко‑ и низкоонкогенных) может влиять на прогрессирование CIN [51]. Тяжесть дисплазии определяется не только типом вируса, но и другими факторами: персистенцией инфекции, иммунным ответом, наличием сопутствующих инфекций и т. д. [9, 49]. Полученные данные согласуются с концепцией многофакторных причин прогрессирования неоплазии и канцерогенеза шейки матки, где ВПЧ выступает ключевым, но не единственным этиологическим агентом [52, 53].

При анализе биоценоза влагалища было установлено, что дисбиотические нарушения достоверно чаще встречались у пациенток в подгруппах с CIN II и CIN III в сравнении с лёгкой степенью дисплазии (p <0,05). Это повторно свидетельствует о том, что нарушения микробиоты влагалища могут играть роль в прогрессировании цервикальной интраэпителиальной неоплазии. Возможный патогенетический механизм заключается в том, что за счет снижения количества лактобактерий отмечается рост условно‑патогенной флоры и нарушение местного иммунитета в слизистой влагалища [54]. Кроме того, дисбиоз влагалищной микрофлоры создаёт благоприятные условия для персистенции ВПЧ и стимулирует пролиферацию аномальных клеток [45].

Среди наиболее часто встречающихся экстрагенитальных заболеваний у жительниц Астраханского региона отмечались патологические изменения щитовидной железы, а среди пациенток Бухарского региона – болезни желудочно‑кишечного тракта (ЖКТ). Вероятно, это связано с региональными особенностями факторов риска. В частности, в Астрахани отмечается дефицит йода в почве и воде, наблюдаются вирусные триггеры аутоиммунных тиреопатий [55, 56]. В Бухаре фиксируется повышенная минерализация и жёсткость воды, преобладание острой и жирной пищи в рационе, распространённость инфекций, влияющих на структуру и функцию органов пищеварения [57].

Наряду с этим в подгруппе с CIN III среди женщин среднеазиатской группы пациенток с заболеваниями ЖКТ было статистически значимо больше, чем в подгруппе с CIN I (p <0,05). В определённой степени это может быть связано с более молодым возрастом пациенток с дисплазией лёгкой степени (CIN I), что снижает вероятность накопления экстрагенитальных заболеваний, в т. ч. патологий ЖКТ [58]. С другой стороны, имеются данные, указывающие на возможное влияние кишечной микрофлоры на прогрессирование цервикальной интраэпителиальной неоплазии. Предполагаемые механизмы этого в следующем. Дисбиоз кишечника приводит к нарушению иммунного ответа и снижению элиминации ВПЧ [59]. Транслокация условно‑патогенных бактерий из ЖКТ во влагалище способствует развитию локального воспаления и созданию благоприятной среды для персистенции ВПЧ [60]. Нарушение метаболизма эстрогенов кишечной микробиотой приводит к изменению гормонального фона и влияет на пролиферативные процессы в шейке матки [61]. Системное воспаление при хронических заболеваниях ЖКТ способствует повышению уровня провоспалительных цитокинов и стимулирует диспластические изменения [59]. Полученные данные согласуются с концепцией «ось кишечник–шейка матки» и требуют дальнейшего изучения роли кишечного микробиома в развитии неопластических процессов в шейке матки [59-61].

Расширенный анализ данных кольпоскопии показал, что выраженность кольпоскопических изменений (ацетобелый эпителий, мозаика и пунктация) в эпителии шейки матки достоверно сопостовляется с цито- и морфологическими изменениями (CIN I–CIN III) (r=0,78, p<0,05). Это означает, что кольпоскопия обладает: определенной диагностической ценностью в выявлении цервикальных интраэпителиальных неоплазий; степень тяжести дисплазии (от CIN I до CIN III) отражается в интенсивности и характере кольпоскопических признаков; ацетобелый эпителий, мозаика и пунктация являются надёжными визуальными маркерами диспластических изменений эпителия; сочетание кольпоскопических и цитоморфологических методов повышает точность диагностики предраковых поражений шейки матки [62-64]. Полученные данные подтверждают необходимость включения расширенной кольпоскопии в алгоритм обследования женщин с аномальными результатами цитологического исследования или ВПЧ‑ позитивным статусом [52, 65].

Заключение.

Проведённое исследование позволило установить определенные различия в клинико‑анамнестических характеристиках пациенток с CIN, проживающих в Астрахани (Россия) и Бухаре (Узбекистан). В российской группе чаще встречались курящие женщины (28 %) и пациентки, использующие гормональную контрацепцию (особенно в подгруппе CIN III). В узбекской группе преобладали домохозяйки (71,9 % среди пациенток с CIN III) с низкой приверженностью к профилактическим осмотрам (38,1 % не посещали гинеколога более 5 лет); чаще использовали внутриматочную контрацепцию или не применяли контрацепции вовсе.

К факторам риска прогрессирования CIN следует отнести:

- инфицирование ВПЧ высокоонкогенных типов и коинфекция несколькими типами (достоверно чаще выявлялось при CIN III;

- дисбиотические нарушения влагалища, т.к. значимо чаще встречались при CIN II–CIN III по сравнению с CIN I;

- наличие в анамнезе ИППП, дисбиоза влагалища и предшествующего лечения шейки матки также достоверно чаще отмечалось при тяжёлых формах CIN.

У жительниц Астрахани преобладали патологии щитовидной железы (вероятно, связанные с йододефицитом), а у женщин из Бухары чаще диагностировались заболевания ЖКТ, которые могут влиять на иммунный ответ и прогрессирование CIN через механизмы системного воспаления и дисбиоза.

Кольпоскопия продемонстрировала диагностическую ценность между выраженностью визуальных изменений (ацетобелый эпителий, мозаика, пунктация) и степенью дисплазии. Сочетание кольпоскопии с цитологией и ВПЧ‑тестированием способствует повышению точности диагностики предраковых поражений.

 

Выводы:

- Региональные социально‑экономические и культурные факторы (занятость, уровень образования, традиции, приверженность к скринингу) оказывают существенное влияние на распространённость и прогрессирование CIN.

- Необходимо внедрение целевых программ профилактики, адаптированных к специфике каждого региона. В России – усиление мер по борьбе с курением, информирование о влияние и ВПЧ на риск развития предраковых и злокачественных заболеваний шейки матки. В Узбекистане – акцент внимания должен быть на повышение осведомлённости домохозяек о важности регулярных гинекологических осмотров и развитие мобильных форм скрининга.

- Целесообразным является комплексный подход к диагностике CIN, включающий: цитологическое исследование (жидкостная цитология); ВПЧ‑тестирование с определением онкогенных типов; оценку биоценоза влагалища («Фемофлор‑скрин»); расширенную кольпоскопию для визуализации очагов поражения. Выявление сопутствующих CIN состояний позволяет оценить совокупный риск прогрессирования цервикальной интраэпителиальной дисплазии до более тяжёлых форм, включая карциному in situ и инвазивный рак шейки матки, а также своевременно назначить необходимые профилактические и лечебные мероприятия.

- Пациентки с любой степенью CIN и сопутствующими факторами риска (дисбиоз, ИППП, заболевания ЖКТ и др.) должны находиться под внимательным динамическим наблюдением с регулярным контролем ВПЧ и цитологии.

- Перспективным направлением дальнейших исследований является изучение роли кишечного микробиома («ось кишечник–шейка матки») в прогрессировании CIN.

×

About the authors

Sergey Sinchikhin

Astrakhan State Medical University

Author for correspondence.
Email: Doc_sinchihin@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-6184-1741
SPIN-code: 8225-2239
Scopus Author ID: 57200076043
ResearcherId: HIZ-6809-2022

Doctor of Medical Sciences, Professor, Head of the Department of Obstetrics and Gynecology

Russian Federation, 414000, Russia, 414000, Astrakhan, Bakinskaya st., 121

Gulchekhra Ikhtiyarova

Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

Email: ixtiyarova7272@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2398-3711

MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor; Head of the Department of Obstetrics and Gynecology No. 1 of the Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

Uzbekistan, Uzbekistan, 200100, Bukhara, Navoi Avenue, 1

Nadezhda Sapuanova

Astrakhan State Medical University

Email: ngolov11@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0003-5371-8040

Assistant Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology

Russian Federation, 121 Bakinskaya st, Astrakhan, Russia, 414000

Nilufar Navruzova

Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

Email: navruzova_nilufar@bsmi.uz
ORCID iD: 0000-0002-2817-8922

PhD, Department of Obstetrics and Gynecology No. 1

Uzbekistan, 1 Navoi Avenue, Bukhara, 200100, Uzbekistan

Olga Chernikina

Астраханский государственный медицинский университет

Email: chernikina0@rambler.ru
ORCID iD: 0000-0001-8778-4802

PhD, Associate Professor at the Department of Obstetrics and Gynecology

Russian Federation, 121 Bakinskaya st, Astrakhan, Russia, 414000

Gulrukh Karimova

Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

Email: gulrux_karimova@bsmi.uz
ORCID iD: 0000-0003-1931-1127

PhD (Candidate of Sciences), Associate Professor; Department of Obstetrics and Gynecology No. 1 

Uzbekistan, 1 Navoi Avenue, Bukhara, 200100, Uzbekistan

Nigora Dustova

Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

Email: nigoradustova78@gmail.com
ORCID iD: 0000-0003-0707-5673

MD, Dr. Sci. (Medicine), Associate Professor, Department of Obstetrics and Gynecology No. 1 

Uzbekistan, 1 Navoi Avenue, Bukhara, 200100, Uzbekistan

Oygul Rajabova

Asian International University

Email: oygul.rajabova.1997@gmail.com
ORCID iD: 0009-0005-5738-7853

PhD Student, Department of Obstetrics and Gynecology

Uzbekistan, 74 Gijduvanskaya Street, Bukhara, Republic of Uzbekistan

Dilnoza Khafizova

Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

Email: dilnoza.xafizova@icloud.com
ORCID iD: 0009-0008-0923-9815

PhD, Department of Obstetrics and Gynecology No. 1 

Uzbekistan, 1 Navoi Avenue, Bukhara, 200100, Uzbekistan

Dildora Rozikova

Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

Email: dili_4@mail.ru
ORCID iD: 0009-0005-3678-0701

PhD, Department of Obstetrics and Gynecology No. 1 

Uzbekistan, 1 Navoi Avenue, Bukhara, 200100, Uzbekistan

References

  1. West N, Boz V, Zanotta N, Cason C, et al. Human Papillomavirus: An Old New History. Pathogens. 2025;14(10):1043. doi: 10.3390/pathogens14101043
  2. World Health Organization. Implementing the global health sector strategies on HIV, viral hepatitis and sexually transmitted infections, 2022–2030: report on progress and gaps 2024. Gene-va: World Health Organization; 2024. ISBN: 978-92-4-009492-5
  3. Bruni L, Albero G, Rowley J, Alemany L, et al. Global and regional estimates of genital human papillomavirus prevalence among men: a systematic review and meta-analysis. Lancet Glob Health. 2023;11(9):e1345-e1362. doi: 10.1016/S2214-109X(23)00305-4
  4. Naidoo D, Govender K, Mantell JE. Breaking barriers: why including boys and men is key to HPV prevention. BMC Med. 2024;22:525. doi: 10.1186/s12916-024-03701-8
  5. Jensen JE, Becker GL, Jackson JB, Rysavy MB. Human Papillomavirus and Associated Cancers: A Review. Viruses. 2024;16(5):680. doi: 10.3390/v16050680
  6. Hampl M. Prevention of human papilloma virus-induced preneoplasia and cancer by prophylactic HPV vaccines. Minerva Med. 2007;98(2):121-130. PMID: 17519854
  7. Nazarova NM, Prilepskaya VN, Sycheva EG, et al. New features in the diagnosis of "less-er" abnormalities of cervical epithelium associated with HPV infection (review of literature). Gy-necology. 2015;17(5):32–36. EDN: UHNVXF
  8. Kennedy L, et al. Human papillomavirus—a study of male sexual partners. Med J Aust. 1988;149(6):309-311. doi: 10.5694/j.1326-5377.1988.tb120630.x
  9. Vinogradova OP, Andreeva NA, Epifanova OV. Viral load as a factor of persistence of pap-illomavirus infection in cervical intraepithelial neoplasia grade I. Ural Medical Journal. 2021;20(4):24-30. (In Russ.) doi: 10.52420/2071-5943-2021-20-4-24-30
  10. Andrievskaya IA, Koren MV. Prevalence of human papillomavirus infection among wom-en of reproductive age in the Amur region and its impact on pregnancy course and outcome. Bûl-leten' fiziologii i patologii dyhaniâ = Bulletin Physiology and Pathology of Respiration. 2025;(96):76–86. (In Russ.) doi: 10.36604/1998-5029-2025-96-76-86
  11. Kovács D, Szabó A, Hegyi P, et al. Association between human papillomavirus and pre-term delivery: A systematic review and meta-analysis. Acta Obstet Gynecol Scand. 2024;103:1933-1942. doi: 10.1111/aogs.14913
  12. Bai M, Sun D, Shu J, et al. Assisted reproductive technology treatment failure and the de-tection of intrauterine HPV through spent embryo transfer media sample. J Med Virol. 2024;96:e29468. doi: 10.1002/jmv.29468
  13. Ege HV, Goutallier C, Ellis LB, Hajj HE, et al. Human Papillomavirus in Reproductive Health and Pregnancy: Clinical Implications, Outcomes, and a Comprehensive Review of Vac-cination. Vaccines. 2026;14(2):180. doi: 10.3390/vaccines14020180
  14. Ikhtiyarova GA, Navruzova NO, Karshieva EE, Orazov MR, et al. The role of interleukins in predicting the progression of precancerous diseases of the cervix. Clinical review in general medicine. 2026;7(2):73–78. (In Russ.) doi: 10.47407/kr2026.7.2.00772
  15. Prilepskaya VN, Iurova MV. Current approaches in the diagnosis, treatment and prevention of HPV-associated cervical diseases: practical recommendations. A review. Gynecology. 2023;25(2):245–250. (In Russ.) doi: 10.26442/20795696.2023.2.202193
  16. Yang M, Huo Y, Huang Y, He W, et al. Human papillomavirus (HPV) infection and preva-lence of colorectal cancer: an updated systematic review and meta-analysis of global data. Int J Surg. 2026;112(1):1815-1825. doi: 10.1097/JS9.0000000000003426
  17. Minniakhmetov IR, et al. Pilot project for cervical cancer screening using HPV testing. Voprosy onkologii = Problems in Oncology. 2020;66(6):618-624. (In Russ.) doi: 10.37469/0507-3758-2020-66-6-618-624
  18. Singhavi HR, Chaturvedi P, Nair D. The Human Papillomavirus Enigma: A Narrative Re-view of Global Variations in Oropharyngeal Cancer Epidemiology and Prognosis. Indian J Public Health. 2024;68(2):268-275. doi: 10.4103/ijph.ijph_827_23
  19. Kamal M. Cervical Pre-cancers: Biopsy and Immunohistochemistry. Cytojournal. 2022;19:38. doi: 10.25259/CMAS_03_13_2021
  20. Basu P, Sankaranarayanan R. Atlas of Colposcopy: Principles and Practice. IARC Cancer-Base No. 13 [Internet]. Lyon, France: International Agency for Research on Cancer; 2017. Availa-ble from: https://screening.iarc.fr/atlascolpo.php
  21. Robertson AJ. Histopathological grading of cervical intraepithelial neoplasia (CIN)—is there a need for change? J Pathol. 1989;159:273-275. doi: 10.1002/path.1711590402
  22. Bornstein J, Bentley J, Bösze P, Girardi F, et al. 2011 Colposcopic Terminology of the In-ternational Federation for Cervical Pathology and Colposcopy. Obstet Gynecol. 2012;120(1):166-172. doi: 10.1097/AOG.0b013e318254f90c
  23. Rogovskaya SI. Practical Colposcopy. 3rd ed. Moscow: GEOTAR-Media; 2012. (In Russ.) ISBN 978-5-9704-2167-3
  24. Bowden SJ, Doulgeraki T, Bouras E, et al. Risk factors for human papillomavirus infec-tion, cervical intraepithelial neoplasia and cervical cancer: an umbrella review and follow-up Mendelian randomisation studies. BMC Med. 2023;21:274. doi: 10.1186/s12916-023-02965-w
  25. Mukhambetalieva DD, Nazarova NM, Asaturova AV, et al. Clinical and morphological as-pects in the diagnosis of the severity of cervical lesions associated with HPV infection (Literature review). Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2023;4(24):20–24. (In Russ.)
  26. Faizuloev EB, Kaira AN, Uzbekov TR, Poromov AA, et al. The prevalence of high and low risk human papillomaviruses in the Russian Federation. Molekulyarnaya Genetika, Mikrobiologi-ya i Virusologiya (Molecular Genetics, Microbiology and Virology). 2021;39(4):39–47. (In Russ.) doi: 10.17116/molgen20213904139
  27. Nazarova NM, Prilepskaya VN, Burmenskaya OV, Sulamanidze LA, et al. Prevalence of human papillomavirus types of the anogenital region in patients with HPV-associated cervical diseases. Akusherstvo i ginekologiia = Obstetrics and Gynecology. 2015;(12):89-96. (In Russ.) ISSN 2412-5679
  28. Bekos C, Schwameis R, Heinze G, et al. Influence of age on histologic outcome of cervical intraepithelial neoplasia during observational management: results from large cohort, systematic review, meta-analysis. Sci Rep. 2018;8:6383. doi: 10.1038/s41598-018-24882-2
  29. Kravtsova EA, Tsyganov MM, Litviakov NV, Ibragimova MK. HPV-associated cervical cancer: Current status and prospects. Acta biomedica scientifica. 2023;8(3):42-54. doi: 10.29413/ABS.2023-8.3.4
  30. Sinchikhin SP, Stepanyan LV. What a patient needs to know about the virus human papil-lomas and cervical cancer? Gynecology. 2021;23(1):83-87. doi: 10.26442/20795696.2021.1.200445
  31. Silva SG, Amancio AM, Freitas CSM. Five-year outcomes of a mobile cancer screening in rural communities in southeast Minas Gerais, Brazil. Braz J Oncol. 2025;21. doi: 10.1055/s-0045-1807953
  32. Turanova OV, Belokrinitskaya TE, Frolova NI, Kayukova EV. Modern approach to primary cervical cancer screening (literature review). Acta biomedica scientifica. 2018;3(3):47-53. doi: 10.29413/ABS.2018-3.3.7
  33. Malevolti MC, Lugo A, Scala M, Gallus S, et al. Dose-risk relationships between cigarette smoking and cervical cancer: a systematic review and meta-analysis. Eur J Cancer Prev. 2023;32(2):171-183. doi: 10.1097/CEJ.0000000000000773
  34. Salagay OO, Antonov NS, Sakharova GM, Stadnik NM. The impact of tobacco consump-tion on the individual and population risk of non-communicable diseases in the Russian Federa-tion. Public health. 2024;2(4):18–31. doi: 10.21045/2782‑1676‑2024‑4‑2-18-31
  35. Muntyanu A, et al. Risk factors and communities disproportionately affected by cervical cancer in the Russian Federation: A national population-based study. Lancet Reg Health Eur. 2022;20. doi: 10.1016/j.lanepe.2022.100454
  36. Fonseca-Moutinho JA. Smoking and Cervical Cancer. Int Sch Res Notices. 2011;2011:847684. doi: 10.5402/2011/847684
  37. Castle PE. How Does Tobacco Smoke Contribute to Cervical Carcinogenesis? J Virol. 2008;82(12). doi: 10.1128/jvi.00103-08
  38. Ashurova NG, Bobokulova SB. Study of menstrual function in adolescent schoolgirls. Bi-ologiya i integrativnaya meditsina = Biology and Integrative Medicine. 2021;(6)(53). (In Russ.) Available from: https://cyberleninka.ru/article/n/izuchenie-menstrualnoy-funktsii-u-shkolnits-podrostkovogo-vozrasta
  39. Adamadze KB, Nalimova IYu, Salii MG, Grigoryan NV, Polyakov VK. Reproductive po-tential of modern adolescent girls. Astrakhan Medical Journal. 2012;7(3):55–58. (In Russ.) – EDN PKFCPH.
  40. Saliy MG, Tkachenko LV, Selina EG, Pavlov RV, et al. Reproductive potential of modern young women. Astrakhan Medical Journal. 2022;17(3):66–71. (In Russ.) doi: 10.48612/agmu/2022.17.3.66.71
  41. IARC Working Group on the Evaluation of Carcinogenic Risks to Humans, World Health Organization, International Agency for Research on Cancer. Combined estrogen-progestogen con-traceptives and combined estrogen-progestogen menopausal therapy. IARC Monographs on the Evaluation of Carcinogenic Risks to Humans, No. 91. Lyon: World Health Organization; 2007. ISBN-13 978-92-832-1291-1
  42. Anastasiou E, et al. The relationship between hormonal contraception and cervical dyspla-sia/cancer controlling for human papillomavirus infection: A systematic review. Contraception. 2022;107:1-9. doi: 10.1016/j.contraception.2021.10.018
  43. Žukienė G, Narutytė R, Rudaitis V. Association Between Vaginal Microbiota and Cervical Dysplasia Due to Persistent Human Papillomavirus Infection: A Systematic Review of Evidence from Shotgun Metagenomic Sequencing Studies. Int J Mol Sci. 2025;26(9):4258. doi: 10.3390/ijms26094258
  44. Prilepskaya VN, Apolikhina IA, Nazarova NM, Malyshkina DA. Cervical cancer screening. Akusherstvo i ginekologiia = Obstetrics and Gynecology. 2020;(S9):4-6. EDN: PDBMLN
  45. Dong B, Huang Y, Cai H, et al. Prevotella as the hub of the cervicovaginal microbiota af-fects the occurrence of persistent human papillomavirus infection and cervical lesions in women of childbearing age via host NF-κB/C-myc. J Med Virol. 2022;94:5519-5534. doi: 10.1002/jmv.28001
  46. Burks HR, Smith KM, Wentzensen N, Tenney M, et al. Risk of Cervical Intraepithelial Ne-oplasia 2+ Among Women With a History of Previous Treatment for Cervical Intraepithelial Neo-plasia: ASCUS and LSIL Pap Smears After Treatment. J Low Genit Tract Dis. 2011;15(1):11-14. doi: 10.1097/LGT.0b013e3181ed3d6d
  47. Kurilo I, Kadatskaya N, Ishchanova K, Ivlev A, et al. Factors of fertility growth in the Re-public of Uzbekistan after 2017. Report on the results of a sample survey. Tashkent: United Na-tions Population Fund (UNFPA); 2023. Available from: www.uzbekistan.unfpa.org.
  48. Machado Junior LC, Dalmaso AS, Carvalho HB. Evidence for benefits from treating cervi-cal ectopy: literature review. Sao Paulo Med J. 2008;126(2):132-139. doi: 10.1590/s1516-31802008000200014
  49. Navruzova NO, Karshiyeva EE, Ikhtiyarova GA, Hikmatova NI, et al. Clinical and labora-tory markers forecasting of cervical diseases and its prevention. Ann Rom Soc Cell Biol. 2021;25(4):13098-13110.
  50. Okadome M, Saito T, Tanaka H, Nogawa T, et al. Potential impact of combined high- and low-risk human papillomavirus infection on the progression of cervical intraepithelial neoplasia 2. J Obstet Gynaecol Res. 2014;40(2):561-569. doi: 10.1111/jog.12202
  51. Baek S, Ludwig S, Sievers SL, Einzmann T, et al. Impact of Single- Versus Multiple-Type HPV Infections on Cervical Cytological and Histological Abnormalities: The Dominant Oncogen-ic Potential of HPV16 Single-Type Infections. Diagnostics. 2025;15(22):2880. doi: 10.3390/diagnostics15222880
  52. World Health Organization. WHO guideline for screening and treatment of cervical pre-cancer lesions for cervical cancer prevention: Use of dual-stain cytology to triage women after a positive test for human papillomavirus (HPV). 2nd ed. Geneva: World Health Organization; 2024. Annex 2, Evidence-gathering teams and guideline task groups. Available from: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK604760/
  53. Morice P, Scambia G, Abu-Rustum N, et al. Fertility-sparing treatment and follow-up in patients with cervical cancer, ovarian cancer, and borderline ovarian tumours: guidelines from ESGO, ESHRE, and ESGE. Lancet Oncol. 2024;25:e602-e610. doi: 10.1016/S1470-2045(24)00262-6
  54. Navruzova NO. Methods for Diagnosing Diseases of the Uterine Cervix. Cent Asian J Med Nat Sci. 2023;4(6):1374–1386. doi: 10.51699/cajmns.v4i6.2242
  55. Dzhumagaziev AA, Bezrukova DA. Ecological Aspects of Children Health in Astrakhan Region: Review. Pediatricheskaya farmakologiya = Pediatric pharmacology. 2020;17(4):328–333. doi: 10.15690/pf.v17i4.2165
  56. Kokhanov AV, Zhmykhov DV, Rybkin VS, Kudryasheva IA, et al. Iodine deficiency and primary incidence of thyroid diseases in the astrakhan region in 2019–2021. Trace elements in medicine. 2024;25(4):41−48. doi: 10.19112/2413-6174-2024-25-4-41-48
  57. Vorobyov A, Vorobyev K, Teshaev S, et al. The impact of wastewater emissions on the health of the population of Bukhara (Uzbekistan). Int Multidiscip Sci GeoConf. 2024;24(3.1):189-194. doi: 10.5593/sgem2024/3.1/s12.23
  58. Fernández LJ, Ferrer JÁ, Calle JLP, Serrano PL. Is cervical dysplasia a major concern in females with inflammatory bowel disease? A Spanish retrospective study. Rev Esp Enferm Dig. 2024;116(5):292-293. doi: 10.17235/reed.2023.9890/2023
  59. Moreno E, Ron R, Serrano-Villar S. The microbiota as a modulator of mucosal inflamma-tion and HIV/HPV pathogenesis: From association to causation. Front Immunol. 2023;14:1072655. doi: 10.3389/fimmu.2023.1072655
  60. Xu P, Mageswaran UM, Nisaa AA, et al. Roles of probiotics against HPV through the gut-vaginal axis. Int J Gynecol Obstet. 2025;169:1-8. doi: 10.1002/ijgo.16005
  61. Chen X, Zuo Z, Xiao B, et al. Modulating the gut-reproductive tract axis: microbial influ-ence on gynaecological cancer pathogenesis and treatment. Gut. 2026;0:1-12. doi: 10.1136/gutjnl-2025-337778
  62. Stabayeva L, Mergazina M, Kamyshanskiy Y, Ikhtiyarova G, et al. Myxoid Stromal Histo-phenotype Is Associated with High-Grade and Persistent Cervical Intraepithelial Neoplasia. Path-ophysiology. 2025;32(4):55. doi: 10.3390/pathophysiology32040055
  63. Artymuk NV, Marochko KV. Comparative evaluation of the informative value of various research methods in the detection of LSIL and HSIL. Akusherstvo i ginekologiia = Obstetrics and Gynecology. 2021;(4):98-103. (In Russ.) doi: 10.18565/aig.2021.4.98-103
  64. Kazakova AV, Lineva OI, Kozupitsa GS, Chechko SM, Rustyanova DR. Analysis of the relationships of the results of diagnostic methods for cervical pathology. Akusherstvo i ginekologiia = Obstetrics and Gynecology. 2021;(12):153-158. (In Russ.) doi: 10.18565/aig.2021.12.153-158
  65. Clarke MA, Nayar R, Perkins RB, Egemen D, et al. Applying Results of Extended Geno-typing to Management of Positive Cervicovaginal Human Papillomavirus Test Results: Enduring Guidelines. J Low Genit Tract Dis. 2025;29(2):134–143. doi: 10.1097/LGT.0000000000000865

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download

Copyright (c) Eco-Vector

License URL: https://eco-vector.com/for_authors.php#07
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: ПИ № ФС 77 - 86335 от 11.12.2023 г.  
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 80633 от 15.03.2021 г.